Михаил Федорович Федин

Михаил Федорович Федин родился 5 ноября 1869 года в с. Изсад Новоладожского уезда Санкт-Петербургской губернии (ныне Волховский район Ленинградской области), в семье крестьянина-рыболова. Жена Михаила Федоровича, Клавдия Дмитриевна, была домохозяйкой, занималась семьей. У супругов родилось трое детей: сын Федор и две дочери, Вера и Анна. Все дети, кто успел (до революции), получили достойное образование и воспитание.

В начале своей карьеры Михаил Федорович имел запасный нижний чин, а затем дослужился до коллежского асессора (8 класс табели о рангах), имел право на личное дворянство.

Мраморный дворец

Мраморный дворец, памятник архитектуры русского классицизма, находится в Санкт-Петербурге на ул. Миллионная, д. 5/1. Дворец строился в 1768–1785 гг. архитектором Антонио Ринальди для фаворита Екатерины II —графа Григория Орлова. Граф умер, не дождавшись окончания строительства, и дворец перешел к великим князьям: сначала к Константину Павловичу, сыну Павла I, затем к Константину Николаевичу, сыну Николая I. После смерти Константина Николаевича и его вдовы Александры Иосифовны владельцем дворца в 1911 году стал Константин Константинович.

В 1780–1788 гг. в восточной части участка по проекту архитектора П. Е. Егорова был построен служебный корпус — двойник дворца, но без мраморной облицовки. В служебном корпусе (в квартире № 6 на втором этаже) до 1918 года жил М. Федин с семьей. Михаил Федорович служил казначеем у великого князя Константина Константиновича, а после его смерти в 1915 году — у его вдовы, Елизаветы Маврикиевны. Одновременно М. Федин работал в управлении делами ее детей, князей Константина и Игоря.

Неизвестно, когда и при каких обстоятельствах Михаил Федорович поступил на службу к великому князю, но ясно одно: эта служба требовала особых личностных качеств. Честность, порядочность, добросовестное исполнение служебных обязанностей и, кроме того, хорошее образование, достойный послужной список — все это было у М. Федина. Можно предположить, что Михаил Федорович был волевым человеком с проницательным взглядом.

Сослуживцами М. Федина в Мраморном дворце при Елизавете Маврикиевне были: управляющий ее дворами князь Владимир Александрович Шаховский, шталмейстер Николай Николаевич Ермолинский, гофмейстерина баронесса Луиза Константиновна Корф, архитектор Антон Кирьякович Джиоргули, баронесса Софья Николаевна Корф, барон Эдуард Федорович Менд.

Мраморный дворец был «пристанищем муз», где сам великий князь Константин Константинович был поэтом и драматургом (помимо того, что он исполнял государственные должности, основная из которых — президент Российской академии наук). Михаил Федорович не раз рассказывал своим близким, как заставал в кабинете у великого князя известных людей и тот приглашал его вместе со всеми послушать свои новые стихи. В доме М. Федина были сборники стихов великого князя с автографами автора, прекрасные альбомы из серии «Сокровища Павловска» с памятными записями великого князя. Все это исчезло во время многочисленных обысков.

Великий князь сам сочинял пьесы, особый успех имела драма «Царь Иудейский», где он сыграл роль Иосифа Аримафейского. Федины ходили на эту постановку всей семьей в театр «Эрмитаж». Хотя дочери Анне было тогда 11 лет, спектакль произвел на нее сильное впечатление, она знала многие отрывки из пьесы и читала их наизусть. У Фединых дома до революции было заведено читать молитвы вслух всей семьей, а в воскресные дни и праздники ходить в Исаакиевский собор на церковные службы.

Константин Константинович (поэт К. Р. — Константин Романов) также был вдохновителем любительских спектаклей у себя дома, в которых наравне с молодыми князьями участвовали также дети служащих. Ставили спектакли в Павловском дворце, готовились к ним очень тщательно, так как на них обычно приезжали государь Николай II с государыней, наследником и великими княжнами.

Началась буржуазная революция. Хорошо понимая архитектурную ценность здания и всего, что в нем находится, великая княжна Елизавета Маврикиевна обратилась с предложением о покупке дворца к государству в лице Временного правительства и получила согласие. Для оценки здания и всего имущества была создана ликвидационная комиссия из служащих дворца, в которую вошел и М. Федин.

Вскоре после начала Октябрьской революции новая власть отменила все прежние постановления о Мраморном дворце.

«В виду решенного в принципе отчуждения дворцовых имуществ, представляющих художественную ценность, в собственность народа, покорнейше прошу вас, товарищ комиссар, объявить владельцам Мраморного дворца, что продажа и вывоз имущества художественного характера, находящегося во дворце, воспрещается» — сообщается в письме председателя совета народных комиссаров В. Ульянова (Ленина) от 16 ноября 1917 года.

Был поставлен окончательный срок для переезда владельцев и всех жильцов Мраморного дворца: 5 марта 1918 года.

Павловск

Поскольку великий князь Константин Константинович был владельцем г. Павловска, то теплое время года все обитатели Мраморного дворца проводили в Павловске, наслаждаясь красотами одного из красивейших в мире парков.

У Фединых в Павловске была дача — большой вместительный дом, который находился недалеко от дворца. Вполне возможно, что дача была служебной. Когда старший сын Федор и его сестра Вера стали взрослыми — в доме всегда собиралось много молодежи. Федор учился на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета и успел его закончить до событий 1918 года. А Вера готовилась к поступлению в консерваторию по классу фортепиано. Во время пребывания здесь, вдали от дел, Михаил Федорович вместе с Клавдией Дмитриевной оставались дома, а Вера играла для них свои любимые произведения, чаще всего это были сочинения Рахманинова, которым тогда увлекалась петербургская молодежь. Вера играла с большим чувством.

Днем, особенно в хорошую погоду, никто дома не сидел — катались на лодках по павловским прудам, ездили на велосипедах в Царское село, а по вечерам читали стихи, музицировали или шли на концерт («на музыку») в павловский музыкальный вокзал — первую в России филармонию под открытым небом.

После революции дачу со всем имуществом отобрали. Вера очень жалела дачный рояль, который ей больше нравился, чем тот, что стоял у них дома в Петрограде. Впрочем, и тот скоро конфисковали, хотя он был личной собственностью. В 1918 году новая власть затеяла на дачах ремонт, приспосабливая их под свои нужды и потребности.

Внучка Анны Михайловны Фединой (дочери Михаила Федоровича), Наталия Александровна Арская, вспоминает: «...много лет спустя, когда ей (бабушке) было уже за 60, мы приехали с ней на 2 недели в Ленинград, ходили и ездили по памятным для нее местам. Чаще всего приезжали в Павловск. Бродили между домами, пытаясь найти дачу, в которой Федины жили до Октябрьской революции. Место нашли уже с другим названием улицы и другой нумерацией. А вот сам дом или был новый, или так отреставрирован, что бабушка не могла его узнать».

После революции. Лихолетье

Из рассказов Анны Михайловны Фединой следует, что у ее семьи был родственник, крупный лесопромышленник, имевший владения в Псковской области (после революции он погиб в застенках ЧК). Были еще близкие родственницы — у одной муж служил в белой армии, а у другой сын юнкер участвовал в защите Зимнего дворца в памятную ночь 25 октября 1917 года.

Вот как описывает свои ощущения правнучка Михаила Федоровича, Наталия Александровна Арская, рассматривая семейную фотографию Фединых: «... у Фединых осталась одна единственная фотография всей семьи, сделанная, судя по возрасту моей бабушки Анны Михайловны, где-то в 1918 году, когда они должны были выехать из дворца. Заметно, что они в это время бедствовали. Федор, высокий, крупный мужчина одет в пиджак, который на нем еле сходится, с короткими рукавами. Рубашка на нем не фабричная, а сшита своими руками. Такая же самодельная блузка с воротником и манжетами на младшей дочери Анне (рубашки с подобными воротниками бабушка шила в трудные времена и для моего отца). На лицах взрослых отпечаток тяжелых воспоминаний. У Михаила Федоровича и сына Федора — окаменевшие лица. Клавдия Дмитриевна смотрит отсутствующим взглядом куда-то в пространство, и только Анна так и светится от переполняющего ее чувства молодости».

Начались аресты членов царской семьи и их служащих.

Тярлево

Михаил Федорович со старшим сыном Федором уезжают из Петрограда в Тярлево, надеясь там спрятаться и переждать смутное время. И, действительно, первые годы их никто не беспокоил. Сестры Вера и Анна пошли работать. Анна устроилась машинисткой в свой любимый Александринский театр и была счастлива каждый день видеть знаменитых актеров и посещать все спектакли и репетиции.

В Тярлево функционировала ферма, построенная еще в 1801 году императрицей Марией Федоровной, супругой Павла I, прабабкой великого князя Константина Константиновича. Еще до революции, по распоряжению великого князя, владельца этой фермы, Михаил Федорович стал ее арендатором. Во время революции ферму национализировали, но управлять фермой оставили Федина.

В базе данных «Новомученики, исповедники, за Христа пострадавшие в годы гонений на Русскую Православную Церковь в XX веке» кроме других достоверных сведений есть следующая информация: «Федин Михаил Федорович после революции занимался торговлей. До 1928 года имел молочную ферму».

Затем Федин устроился работать кассиром трикотажной артели им. 2-ой пятилетки в г. Пушкине, где проработал до ареста в 1937 году.

Михаил Федорович не забывал своих родственников из деревни Изсад, где он появился на свет, старался помочь, чем мог. В 1916 году, в смутное, тяжелое время он вызвал из деревни дочь своего брата — Анну Евстафьевну Федину (1899–1977), помог ей устроиться с жильем и определил на ферму работать дояркой, где она и проработала вплоть до закрытия фермы. Шестого мая 1924 года она выходит замуж за жителя Тярлево, баяниста и весельчака Ефима Гавриловича Карпова (за рассказанный соседу анекдот он был репрессирован и погиб в лагерях в 1938 году).

Михаил Федорович, помимо хорошего приданого, преподнес своей племяннице подарок — набор посеребренных мельхиоровых ложек. На ручках ложек вверху была изображена царская корона, знак принадлежности к императорскому дому. Под изображением короны две буквы «К» — Константин Константинович, и, наконец, ниже видны «ПФ» — Павловская ферма, так как она в то время находилась на территории Павловского парка между деревнями Глазова и Тярлево.

Людмила Яковлевна Карпова, жительница Тярлево, передала в Тярлевский краеведческий музей две посеребренные мельхиоровые ложки из того набора, который принадлежал когда-то ее свекрови — Анне Евстафьевне. Эти ложки являются гордостью музея, его самым интересным и значимым экспонатом.

Дело Червяковского

Михаил Федорович и раньше был знаком с настоятелем тярлевской Спасо-Преображенской церкви, протоиереем Сергием Александровичем Червяковским, и его соседом по дому, Николаем Александровичем Сыренским (настоятелем Троицкой церкви в Ленинграде). Будучи глубоко верующим человеком, Федин принимал активное участие в жизни церковной общины. Последние десять лет жизни он был председателем приходского совета.

Во многих храмах Ленинграда и области уже запретили вести службы, а здесь каждый день звонили колокола, жители открыто совершали крестные ходы, проводились все церковные обряды. Особенно много людей собиралось в храме на великие праздники, Пасху и Рождество.

Замечали ли священники и члены церковной общины, что за ними следят, могли представить себе, что среди их соседей, знакомых есть доносчики, связанные с НКВД? Возможно, видели и замечали, и даже могли получить предупреждения. Ложь и клевета тогда стали нормой для многих советских людей. В следственном деле приводилось много свидетельств жителей об антисоветской пропаганде и вражеской агитации, доносов на священнослужителей и мирян Российской православной церкви.

В течение августа 1937 года приходской совет церкви Спасо-Преображения вместе с настоятелем, протоиереем Сергием Червяковским (всего 20 человек), были арестованы. Главное обвинение, которое против них выдвинули — антисоветская контрреволюционная деятельность. Эти аресты были объединены в одно групповое дело и называлось оно «Дело протоиерея Червяковского». 4 ноября особая тройка при УНКВД СССР по Ленинградской области приговорила отца Сергия и служителей храма к высшей мере наказания. 12 ноября приговор привели в исполнение. Храм еще какое-то время работал, однако назначенный туда новый священник, Владимир Александрович Талицкий, весной тоже был арестован и расстрелян как «враг народа».

В 70-х годах, когда проводилась реабилитация церковной двадцатки, еще живы были люди, выступавшие в 1937 году в качестве свидетелей. Все они честно признались (их показания тоже есть в деле), что пошли на такую ложь под нажимом следователей. Назывались имена следователей, половина из которых были расстреляны.

Федина арестовали 16 октября 1937 года. Предыдущие аресты: в 1920 году (по подозрению в операции с валютой, отпущен), в 1932 году (в предварительном заключении был 22 дня).

В характеристике 1937 года, выданной сельсоветом, говорилось, что Михаил Федорович «…был активнейшим руководителем церковников, тесно связан с попом Червяковским. Не признает революционных праздников и не только не признает, а ведет против революционных праздников агитации».

Снаружи северной стены храма Преображения Господня в Тярлево вмонтирована памятная доска с текстом:

«Здесь покоится прах с «Левашовской пустоши», где в 1937–1938 гг. были расстреляны члены приходского совета церкви Спасо-Преображения в Тярлево:

Настоятель, протоиерей Сергий Александрович Червяковский,

Настоятель, протоиерей Владимир Александрович Талицкий,

Александр Иванович Константинов,

Евстафий Алексеевич Филюта,

Лавр Федосеевич Федосеев,

Михаил Федорович Федин,

Аркадий Павлович Даев.

Вечная память!».

Прах в пустоши взят символически, потому что пустошь стала специальным расстрельным полигоном НКВД, МГБ, КГБ, это самое крупное в Петербурге мемориальное кладбище, и невозможно найти, где похоронены конкретные люди в необозначенных массовых могилах. Здесь захоронено около 45 тысяч жертв сталинских репрессий.

Памятная доска была изготовлена и установлена по инициативе и под руководством настоятеля церкви Преображения Господня — протоиерея Александра Покрамовича. Был изучен вопрос о расстреле церковной двадцатки и священников, выявлены те семь человек, которые были расстреляны и похоронены в «Левашовской пустоши» (Левашовское мемориальное кладбище в Санкт-Петербурге). Неизвестно, где расстреляны остальные, их фамилии пока не выявлены.

Был изготовлен поклонный крест с указанием фамилий убиенных. Крест был торжественно отвезен и установлен в «Левашовской пустоши». Сначала он довольно долго стоял прислоненный к стене храма рядом с доской из бронзы, так как очень долго и сложно оформлялось разрешение на его установку на территории пустоши. Теперь в «Левашовской пустоши» есть конкретное место, где родственники Михаила Федоровича могут почтить его память.

Вечная память Михаилу Федоровичу Федину и всем новомученикам, невинно убиенным за веру Христову. Святые новомученики и исповедники, молите Бога о нас!

***

О старших детях Михаила Федоровича Федина известно немного: Федор исчез из поля зрения в 1937 году, а Вера вместе со своим мужем умерла во время блокады Ленинграда. Сохранились воспоминания родственников только о младшей дочери — Анне Михайловне Фединой.

Анна, получившая прекрасное образование, знала французский язык, увлекалась поэзией, театром, обладала феноменальной памятью, имела тонкий художественный вкус. Вышла замуж за поэта и драматурга Павла Арского (1886–1967 гг., настоящая фамилия — Афанасьев), в браке родился сын Александр (погиб на фронте в Великую Отечественную войну в возрасте 20 лет). Так вспоминает об Анне Михайловне ее внучка, Наталия Александровна Арская:

«Бабушка была моим опекуном, моей мамой, я долгое время не знала, что я круглая сирота, и более преданного и самоотверженного в любви ко мне человека вряд ли можно было найти… Еще бабушка в детстве меня обязательно крестила перед сном. А когда я стала взрослой — крестила на дорогу, перед экзаменом или командировкой… Бабушка с ранних лет прививала любовь к литературе».

Со своим дедом, Павлом Арским, Наталия Александровна поддерживала отношения. Его супруга, Анна Михайловна Федина, пережила мужа на 16 лет. Наталия вспоминает: «У нее случился обширный инфаркт миокарда. Врачи Института Склифосовского вытащили ее с того света. Придавал ей силы и мой маленький сын Костик, которого она боготворила. Она считала, что он очень похож на моего отца (Александра Арского, сына Анны Михайловны Фединой, погибшего на фронте в Великую Отечественную войну в возрасте 20 лет. — прим. Ред.). Малыш тоже ее любил. Там же в больнице ей исполнилось 80 лет, она вернулись домой и через 2 месяца ее не стало — 19 июня 1983 года».

С начала двухтысячных годов Наталия Александровна Арская стала интересоваться историей своей семьи, много времени проводила в архивах. В 2013 году вышла книга мемуаров Н. Арской «Родные лица» (изд. «Свиньин и сыновья»). Основные воспоминания касались ее деда, Павла Арского, и писательской среды, но четвертая глава («Мраморный дворец») посвящена прадеду, Михаилу Федоровичу Федину, служившему казначеем у великого князя Константина Константиновича. На обложке книги мы можем видеть фотографию Михаила Федоровича с семьей.

В 2022 году, уже после смерти Наталии Арской, вышла повесть «Тайна одного сундука». Прототипами повести стали ее дед Павел Арский, его жена Анна Михайловна Федина и прадед Михаил Федорович Федин. Также в сюжет книги вошло дело священника тярлевской Спасо-Преображенской церкви Сергия Червяковского («Дело протоиерея Червяковского»).

В один из своих приездов в Ленинград Анна Михайловна Федина со своей внучкой Наталией посетили Тярлево. Цель была найти дом, в котором после революции и до ареста в 1937 году жил ее отец, Михаил Федорович Федин.

Наталия вспоминает: «И вот эта улица, нужный нам номер дома, но, взглянув на него, бабушка расстроилась. Адрес был тот, а дом другой, не тот, что она ожидала увидеть. Постучали в калитку, вызвали хозяина и узнали, что все постройки, стоявшие когда-то на этом месте, снесли еще перед войной. Родители молодого человека получили голый участок и успели до фашистского нашествия построить двухэтажный дом».

Прошло более четырех десятилетий, в Тярлево приезжает внучка Наталия, но уже без бабушки:

«…Выхожу на аллею, которая ведет в Тярлево. И звенят, звенят в вышине праздничные колокола храма Преображения Господня, призывая жителей на воскресную службу. Мне очень хочется увидеть местного батюшку и поговорить с ним, но сегодня ему будет явно не до меня, приеду сюда еще раз в будний день, а пока пытаюсь самостоятельно по старой памяти найти Круговую улицу и знакомый дом.

…Стучу в калитку, уверенная, что увижу того же хозяина, который встречал нас с бабушкой в прошлый раз, но появляется другой молодой человек. О бывшем по этому адресу доме он ничего не знает, но у него есть 86-летняя тетя, Елена Александровна Тарновская, которая должна все помнить. Елена Александровна рада нежданной гостье и возможности поговорить. Мало того, она оказалась еще и двоюродной сестрой жены Михаила Булгакова. Разговор уходит в сторону литературы, и я осторожно вставляю в наш разговор вопрос о церкви.

Да, конечно, Михаила Федоровича Федина они знают, это один из тех людей, которые проходили по известному всем тярлевцам «Делу протоиерея Червяковского». Она перекрестилась и улыбнулась, сказав: «Не поверите — в храме мы постоянно чувствуем присутствие святого Серафима Вырицкого и всех наших мучеников, они молятся за нас, охраняя от напастей».

Мы долго пьем чай. Эти милые люди предлагают мне у них переночевать и вообще переехать сюда из гостиницы. Вот так с первого раза они готовы приютить у себя незнакомого человека. На прощанье мне дают большой пакет с яблоками. Мне не терпится пройти к храму и увидеть поклонный крест. Крест — большой, деревянный, рядом с ним табличка: «Здесь покоится прах с «Левашовской пустоши», где в 1937–1938 гг. были расстреляны члены приходского совета церкви Спасо-Преображения в Тярлево…».

Прошли годы, ушла из жизни Елена Александровна Тарновская. Ее племянник, Антон Владимирович Егоров, тот самый молодой человек, который встретил у дома правнучку Михаила Федина, Наталию Александровну Арскую, до сих пор бережно хранит книгу, подаренную писательницей. Эту книгу она написала в память о своих предках и называется она «Родные лица».

Использованная литература и источники

1. Мемуары Н.А. Арской — «Родные лица», «Дневник моей мамы», «Пока живет память».
2. Воспоминания жительницы Тярлево Л. Я. Карповой.
3. Открытый список (база данных жертв политических репрессий в СССР, 1917–1991 гг.): [Электронный ресурс]. URL: http://www.ru.openlist.wiki
4. Ленинградский мартиролог, 1937–1938: Книга памяти жертв политических репрессий. Т. 3. СПб., 1998.
5. Новомученики, исповедники, за Христа пострадавшие в годы гонений на Русскую Православную Церковь в XX веке (база данных): [Электронный ресурс]. URL: http://www.kuz3.pstbi.ru

Гончарова Ольга Петровна

Февраль 2023 года