Гончарова Ольга Петровна
Э. М. Гюннинен
Вместо предисловия
Его черты лица были далеки от совершенства, но в нем было море обаяния и очарования. Светло-голубые глава освещали лицо добрым светом, и тихий умиротворяющий голос приятного тембра не давал поверить в то, что он прошел две войны и отдал семь лет своей жизни военному делу. Был худощав, но это его не портило, а придавало всему облику юношескую стройность и легкость.
Об Эдуарде Матвеевиче написано немало статей, взято интервью, но это – настолько многогранная и интересная личность, что о нем всегда можно сказать что-то новое, до сих пор неизвестное.
Мы познакомились в конце 90-х годов в обществе любителей Павловска, которым руководила Е. Е. Юрченко. Он уже тогда был авторитетным и значимым краеведом. В начале двухтысячных он был избран в совет общества, активно читал лекции и писал краеведческие статьи в местную газету. Сохранился протокол заседания совета от 18 ноября 2006 года, где среди присутствующих значится его фамилия. Ему тогда было уже 85 лет, позже он стал реже посещать общество и в 2011 году отошел от дел. Девяносто лет – это не шутки. Из Петербурга, где он жил в доме № 10 по Тихорецкому проспекту, ему уже тяжело было добираться до Павловска даже на такси. Как краеведа его очень ценил и уважал как личность родоначальник глобального изучения Павловска, автор трех книг «Неизвестный Павловск», краевед Борис Вячеславович Януш.
На все вопросы «Как здоровье?» и «Как дела?» Эдуард Матвеевич неизменно отвечал: «Лучше всех».
Начало
Места заветные бывают на земле
них мыслям тесно, а душе поётся.
По их изменчивой провидческой судьбе
история страны воссоздается.
(Э. М. Гюннинен)
По семейным преданиям основателями деревни Гуммолосары были четыре брата, одним из них был прадед Эдуарда Матвеевича, Андрей Петрович Гюннинен. Братья приехали в 1850 году из провинции Саво в Финляндии.
Ингерманландия! Красивое и загадочное слово. Так звучало название нынешней территории Санкт-Петербурга и части Ленинградской области по-шведски, по-русски – ижорская земля, по-фински – инкери. Гюннинены были из второго потока переселенцев из Финляндии в Ингерманландию, когда Петр I отвоевал эти земли, и они стали именоваться Ингерманландской губернией. Первый поток переселенцев был после 1617 года, когда Швеция завоевала эту территорию и дала ей название – Ингерманландия. Переселение в обоих случаях приветствовалось и поощрялось, т. к. земли были опустошены войной.
Братья построили четыре дома на высоком берегу речки, которая впоследствии стала именоваться Гуммолосаровский ручей, по имени деревни. А название деревни возникло так: в километре от ныне существующей железнодорожной ветки, рядом с деревней было заболоченное место, где были густые заросли хмеля humala. Saari - по-фински «место, земля, район». Болотце со временем осушили, а название осталось. Окрестные жители сначала называли деревню Хюннеси, т. к. сначала все жители носили фамилию Гюннинен. Каждый дом имел название по месту расположения: перятупа – задний двор, ванхатупа – старый двор, катетупа – у дороги, эступа – передний двор. Я БЫ ТАК НАПИСАЛА: перятупа (фин. perätupa) – задний дом, ванхатупа (фин. vanhatupa) – старый доv, катутупа (фин. katutupa) – дом у дороги, эступа (фин. eestupa) – передний дом. Магазинов было два – у деда и у его соседа, которые немного просуществовали при советской власти.
Деревню строили на горе вдоль Гуммолосаровского ручья. Царскосельский губернатор Захоржевский, распорядитель царских земель и имуществ, не разрешил строить деревню в сторону Царского Села, а строили под гору, в сторону Павловска. Огороды не были покатыми, их выравнивали. У каждого дома был свой колодец, в низине был еще один. Вода была очень вкусная. Один дачник, врач, сказал, что вода целебная, насыщена солями кальция, поэтому у жителей практически не было переломов рук и ног. Были мысли построить санаторий.
После строительства первой в России железной дороги в Гуммолосарах стали селиться русские, но они не имели крестьянских наделов, а только приусадебные участки. Позже был построен ряд домов вдоль железной дороги, в них жили служащие железной дороги.
Эдуард Матвеевич написал книгу об истории своей деревни на ингерманландском наречии, отрывки из которой были опубликованы в журнале «Карелия».
Через Гуммолосары шла дорога, по которой проезжал царь со свитой из Павловска в Царское Село. Дорогу так и называли – царской. Дед Эдуарда Матвеевича вспоминал, что когда царь со свитой проезжали мимо, то сельские мальчишки бежали за каретами, из которых им бросали конфеты и мелкие монеты, а те ловили их или подбирали. Царская дорога была вымощена, по обе стороны росли деревья, кроны сплетались, образуя зеленую живую арку. На дороге до сих пор стоят деревья – свидетели этих событий.
Когда деду было 12 лет, он был свидетелем одного случая: к дому подъехали пять всадников, богато одетых, на породистых лошадях, которые возвращались с охоты, и попросились переночевать. В то время была традиция: если не переночевать в избе у мужика, то какая же это охота? Расстелили соломы прямо на полу и легли спать. Наутро один из них за ночевку дал хозяину золотой рубль. Говорят, что это был сам государь-император Александр II. На этот рубль дед построил еще один дом.
У деда Петра Андреевича и его супруги Екатерины Матвеевны было 13 детей, до взрослого возраста дожили пять сыновей: Андрей, Матвей (отец Эдуарда Матвеевича), Иван, Михаил, Степан и две дочери: Анна и Мария. Все сыновья занимались извозом, отец дал сыновьям все необходимое для ведения крестьянского хозяйства, только Матвей купил корову сам.
Иван Петрович Гюннинен, дядя Эдуарда Матвеевича, младший брат отца, во время Первой мировой войны получил три георгиевских креста и медаль. Один из крестов получил так: был в пехоте, взял в плен немецкого пулеметчика и перешел с ним через линию фронта.
Семья деда считалась в деревне самой зажиточной. Построил дом пятиоконный. Построил еще деревянный дом в два окна и устроил там лавку, разбогател и построил большой двухэтажный дом, но не успел облицевать его снаружи, когда началась революция.
Второй сын – Матвей Петрович – женился на Анне Степановне (в девичестве Явгянен) (1880-1942). Родители были эвремейс, а отец – савакот. Наряду с савакотами эвремейс были главной народностью, образовавшей само понятие ингерманландских финнов. Эвремейсы считали всех остальных финнов-лютеран, включая савакотов, поздними пришельцами и старались воздерживаться от брака с ними. Но в нашем случае, как говорится, сердцу не прикажешь.
И вот, наконец, приспело время нам познакомиться с героем нашего повествования, коль скоро мы познакомились с его родителями.
Эдуард. Детство.
И все ж, как ни крутили б нас года,
Мы остров детства не забудем никогда,
Он в нас, у каждого он свой,
Мы возвращается заветною тропой.
(Э. М. Гюннинен)
Родился 5 октября 1921 года в д. Гуммолосары Павловского района Ленинградской области. Родится и жил в большом добротном двухэтажном доме деда, крытом железной кровлей, что тогда было редкостью. В семье было четверо детей: Тойво (Петр) – первенца называли в честь деда по традиции, второе и третье имя давали, какое хотели. В паспорте писали первое имя, а в обиходе звали вторым именем. Герта (Екатерина), Эдвард (Эдуард). Когда он родился, давали уже одно имя. Хельми – имя в честь бабушки, девочка умерла в 4 года от воспаления легких.
Эдуард тоже болел в детстве этой болезнью, но выжил. Может быть, за эти испытания, посланные в детстве, Бог дал ему долгую, наполненную жизнь. А дело было так. В крестьянских семьях взрослые занимались нелегким трудом, занимающим практически все время. За меленькими детьми присматривали или старшие, или старики, которые уже не годились для работы. Бабка закутала его, но плохо, боялась, что будет жарко, и положила в гамак спать. Сильно постарела и стала плохо соображать. Ребенок заболел, и, когда почти поправился, она опять положила его в тот же гамак и тоже плохо закутала, в результате крупозное воспаление легких. Лежал без сознания и умирал. Врач сказал, что ничем помочь нельзя, и все зависит от организма. Выжил и потом три года восстанавливалось здоровье. Лежал в пустой комнате большого дедовского дома. Эдуард помнил себя еще до болезни, как они с двоюродным братом ходили друг к другу в гости. Его мама варила манную кашу, а Эдуард любил ее кушать, а мама такую не варила. До пяти лет жил вместе с дедом и младшим братом отца. Это был второй дом, первый сдавали жильцам.
Старые национальные одежды, разные по цвету и расцветке, родители хранили в сундуках, эти вещи одевались по праздникам, а вообще в деревнях ходили все одинаково одетые, в простой и практичной одежде. У матери была ножная швейная машинка, она умела шить. Зимой женщины пряли нитки из овечьей шерсти, вязали рукавицы, носки и себе, и на продажу. Овец не держали, зато у соседей было целое стадо.
Мальчишки привлекались ко всем сельскохозяйственным работам, например, помогали окучивать картошку. Лошадь шла ровно между грядок и тащила двусторонний лемех, управляемый взрослым. Восьмилетнего мальчика сажали верхом, и он управлял лошадью.
У деда был большой двор, большая часть двора была перекрыта двускатной крышей. Между крышей и жердями было сено. Сеновал хорошо проветривался, туда вела лестница. Лошадь, корова, свиньи жили в общем хлеву. Рядом с домом под горой была плоская долина. Она не считалась хозяйственной землей. Отец сделал там огород: морковь, турнепс, горох зеленый, чеснок, репа и прочее. Все, кроме помидоров. Их никто не сажал. А все законные 25 соток были засеяны картошкой, хватало на весь год себе и на продажу.
Был плодовый сад: в изобилии малина, крыжовник, смородина, десять яблонь. Свежие яблоки были до весны, хранили так: клали в бочку слой соломы – слой яблок, и опять солома. Антоновку снимали недозрелой. Оставшуюся часть антоновки снимали в октябре. Вдоль забора росли акация, сирень, ели, могучая лиственница, ветки которой заглядывали в окно комнаты под крышей. Наверху было две комнаты для летнего проживания, внизу жили квартиранты. Рядом с деревней, на месте высушенного болота, было пастбище, был пастух, а у него помощник – подпасок. У пастуха была специально обученная собака, которая собирала разбежавшихся коров и возвращала их обратно в стадо. Пастуха, как правило, нанимали, а не выбирали из своих, такая традиция была. Он ночевал по очереди в каждом доме, где держали корову, спал на русской печке. Пастуха хорошо кормили. Считалось, что чем лучше кормишь пастуха, тем лучше он смотрит за твоей коровой.
Каждый день из Пушкина приезжал мороженщик, лошадка и кадка на четырехколесной тележке. В кадке лед и мороженое. Так было до 1939 года. Мороженщик брал металлический стаканчик с ручкой: вафля, потом мороженое, потом опять вафля, дно поднималось и вытряхивалось мороженое.
Хотя Гуммолосаровский ручей, протекавший через деревню, был тогда намного шире, чем сейчас и его уважительно называли речкой, мальчишкам все равно не хватало ширины и глубины, чтоб от души поплавать. Для этого делали запруду – из дерна делали плотину, перекрывали ручей. Взрослые, как правило, в эти детские дела не вмешивались. Выше по течению ручья находилась русская деревня Новоселки, и русские мальчишки делали запруду. Поскольку вода натекала медленно, то финские мальчишки разоряли русскую запруду и за счет этого быстро наполняли свою. Возникала вражда и драки, длившиеся 2-3 дня. И когда мать посылала Эдуарда в магазин, который был за русской деревней, то мальчик не мог ей сказать о своих проблемах и в магазин пробирался огородами и канавами. Заканчивалось это все из года в год одинаково: в финской запруде купались все вместе. Весенние воды сносили плотину, и на следующее лето строили новую.
Рисовать начал с 5 лет. Родители поддерживали это увлечение, покупали краски, бумагу, карандаши. Когда приходили гости, рисунки обсуждались: были косые дома – стали прямые, неподходящие цвета совершенствовались, все шло на пользу.
Ингерманландские финны были все грамотные – при церкви проходили конфирмацию. В СЛЕДУЮЩЕМ ПРЕДЛОЖЕНИИ НЕПОНЯТНО, ГДЕ СТАВИТЬ ЗАПЯТУЮ. Получали начальное образование каждый день в течение двух недель, было пение, орган. Не прошедшим конфирмацию не разрешали жениться. Старшие брат и сестра проходили конфирмацию, а Эдуард уже нет – отменили.
Старшие брат и сестра уже учились, а любознательный Эдуард любил смотреть картинки в учебниках и постоянно спрашивал, как какая буква называется, и в 4 - 4,5 года умел читать на финском языке. Русский выучил сам.
Школьные годы
Мы здесь учились в школе пред войной.
Здесь детство, юность провели –
незабываемые дни!
(Э. М. Гюннинен)
В Гуммолосарах была своя начальная школа. Из-за небольшого числа детей школьного возраста школа была устроена следующим образом: в отдельном одноэтажном деревянном доме было одно помещение и в нем стояло два ряда парт. Один ряд занимали ученики первого класса, второй ряд – третьего. Учительница была одна. Пока один класс решал задачки, другому классу излагался новый материал и наоборот. Преподавание велось на финском языке. На следующий год учился второй и четвертый класс. Таким образом, набор в 1 класс осуществлялся один раз в два года. Эдуарда решили отдать в школу в шесть лет, не ждать восьми. После четвертого класса дети шли в школу в Павловск. Но Эдуарда отдали в павловскую школу с 3 класса, чтоб ему было легче перейти на русский язык.
Эдуард стал учиться в 34 средней школе Октябрьской железной дороги – так она называлась до войны, был отличником учебы и первым учеником в классе. На физико-математических олимпиадах всегда занимал первые места. Учителем рисования был профессиональный художник Ключкин Александр Константинович. Видя незаурядные способности ученика, занимался с ним по отдельной программе, специально принес из кабинета анатомии человеческий череп, и ученик рисовал его акварелью. Было трудно, но интересно.
Учеба шла по семестрам, а не по годам, учебный год состоял из двух семестров и начинался 10 января. Эдуарда поместили в шестой семестр. Затем он перешел в 7 семестр (4 класс). В 1931 году семестры отменили. Учительницы менялись каждый год, но Эдуарду повезло: попалась хорошая учительница.
Весной она водила класс с экскурсией по Павловску, много интересного рассказала. Запомнилось, как ходили вокруг крепости БИП (1933 год), и там стояли небольшие пушки диаметром 20 см, но не на колесах, а на салазках. Еще Эдуард запомнил, как подошли к чугунным воротам. С ворот пытались сбить орла двуглавого, но он был вместе вылит с воротами, и тогда отломали бы и ворота. Поэтому к головам орлов были привязаны две окрашенные жерди длиной около 2 м, они торчали под углом 45˚ в небо. Как объяснила учительница, они указывают, что капитализм там и там, а у нас социализм. У Эдуарда Матвеевича хранилась всю жизнь фотография учительницы литературы, которая знала наизусть всю прозу – Мартьяновой Марии Николаевны. После окончания школы каждый год в мае назначались встречи выпускников. К 30-летию окончания школы он написал большое стихотворение. Привожу фрагмент:
Я начал вспоминать
О Павловске и школе что и где,
О нашей драматической судьбе
Повязанной…. не знаешь, как сказать,
Не совладаешь слово подобрать
С той бездной ужаса – войной…
Все так давно и так все близко.
Сколько нас сегодня в школьных списках?
(Э. М. Гюннинен, 1939 г.)
Мне кажется, это стихотворение написано около 1969 г, на 30-летние окончания школы. ???? Правильная дата – 1969 год, не 1939. В 1939 только окончил школу
Недалеко от школы, в Павловске, располагалась знаменитая концертная площадка - знаменитый Павловский музыкальный вокзал, где выступали исключительно прославенные знаменитости, например, король вальса И. Штраус. Эдуард ходил почти на все концерты. Сначала их, мальчишек, интересовали не сами концерты, а процесс попадания туда без билетов. Существовало два билета: один в сад, другой – в сад и в зал. Покупали один второй билет, и по нему на концерт попадали все, т. к. контроль у билетов не отрывался. Забор проходил совсем рядом с водой вокзального пруда, к тому же там росли кусты, вырыли подкоп, через который попадали в сад. В зал заходил один мальчик с билетом, и потом через специально сделанную щель в деревянном музыкальном вокзале передавали билет и проходили все по очереди. Потом, когда стало уже 14 лет, этот процесс стал неинтересным, да и родители давали деньги, а самое главное – билет стоил недорого, билет стоил как бутылка лимонада.
Запомнились выступления советского оперного певца (лирический тенор) С. Я. Лемешева и советской актрисы театра и кино, певицы Л. П. Орловой.
Приход Веньёки
Включаясь в повседневный хоровод
Извечным промыслом означенных забот,
Как впишемся мы в эту панораму,
Найдем ли мы пути-дороги к храму?
(Э. М. Гюннинен)
Если не считать праздников, то посещение церкви в выходной день считалось очень серьезным мероприятием, туда устремлялись все и брали с собой детей, так как их не с кем было оставить. Эдуард был крещеным. В церковь ходили больше не по вере, а по традиции. Отцы и деды так делали. Эдуард не помнил, чтоб родители дома молились, но в большой комнате было две иконы. Церковь святой преподобной Марии Магдалены находилась в деревне Пязелево.
Евенгелическо-лютеранский приход Веньёки (дословно «Русская речка» или «Славянка», протекающая через Павловский парк), был самым большим из 30 приходов Ингерманландии и включал в себя 92 деревни, в том числе Гуммолосары. Эдуард был прихожанином этой церкви вплоть до печальных событий 1 сентября 1937 года, когда пастор Пекка Бракс был арестован, обвинен в шпионаже и 15 ноября того же года расстрелян в Левашовской пустоши.
Эдуарду было 16 лет, и он прекрасно помнил посещение кирхи. Хотя само богослужение начиналось в 12 дня, народ собирался к 10 утра. Из дальних деревень приезжали на лошадях, из ближних шли пешком. У гуммолосаровских мальчишек был свой путь в церковь, короче, чем у взрослых, через поля напрямик, этот путь составлял более трех километров.
Церковь была не только местом богослужений, но и своеобразным клубом общения, телефонов тогда не было. Здесь до службы встречались и общались с родственниками из других деревень, обменивались новостями. Во дворе стояли скамеечки, если шел дождь, то беседы велись в самой церкви. Пастор имел высшее духовное образование, полученной в Финляндии. Он был очень уважаемым человеком, к нему можно было обратиться по любому вопросу, ему часто приходилось выступать в роли судьи в споре, а больше утешать. Сначала пастор сообщал все новости прихода: кто женился, крестился, умер, где был пожар или несчастный случай. Был сухой закон, поэтому особо порицалось пьянство. Пастор мог осудить, а мог и от церкви отлучить на какое-то время. Служба шла два часа. Проповедь пастора перемежалась пением под звуки органа – в церкви была прекрасная акустика. Орган располагался на уровне второго этажа. Дьякон объявлял номер молитвы, и все пели по молитвенникам, которые после службы оставляли там, где брали – у входа на полочках. Зал был с высоким потолком и красиво расписан. Пел общественный хор 20-30 человек, в хоре пела мать Эдуарда. По праздникам этот хор давал концерты, в другое время ездил на гастроли в Финляндию. Иногда пел детский хор. Сидели прихожане на красивых скамейках.
Дверь на колокольню никогда не запиралась. Это делалось специально для того, чтобы привлечь в церковь молодежь. Мальчишки постоянно поднимались на колокольню. Кирха стояла на возвышении, и оттуда открывались великолепные виды, оттуда видели свою деревню, а поезд железной дороги, проходящий мимо, казался игрушечным, похожим на гусеницу.
А когда начинал играть орган, мальчишки бегали подглядывать в подсобку, где огромный мужик с черной бородой качал в орган воздух посредством двух больших досок. Он гуркал на ребят, и те убегали, а потом направлялись в церковный сад.
Рядом с кирхой было ухоженное лютеранское кладбище. Сейчас кирха без колокольни, которую взорвали во время войны, так как она могла быть ориентиром для врага.
Сейчас внутри кирхи располагается Павловская опытная станция Всероссийского НИИ растениеводства им. Н. И. Вавилова. Помещение, где проходили службы, превратили в актовый зал. Современный адрес: город Павловск, улица Горная, 10.
Труды и заботы
С тех пор в своей земной юдоли
Наш брат по высшей божьей воле
Живёт до тридцати как человек,
Потом семья, работа – лошадиный бег,
Тяжелый воз и жизни бег.
(Э. М. Гюннинен)
Одной их существенных статей дохода был извоз. В этом плане деревня стояла на выгодном месте – рядом находилась железнодорожная станция «Павловск - II». Приезжали на вокзал к 10 утра и перевозили все, что требовалось: от самих пассажиров до крупногабаритной мебели. Зимой использовали грузовые сани. Но были и выходные сани. Veikko (фин. «братец, брат, дружище») – так называли возчиков финских саней, а сами сани – вейками. Особенно востребованы они были в масленицу. Лошадь, упряжь и сами сани были украшены лентами и искусственными цветами.
В Гуммолосарах на масленицу катались на грузовых санях, их расширяли, чтобы больше народу влезало. Деревня шла под гору. Брали грузовые сани без лошади, дорога была свободная. Двое парней разгоняли и направляли, бывало, вываливались в снег. Разгонялись хорошо, потом тянули обратно.
В гости ездили на санях с гнутыми наверх полозьями и крышей. Летом была коляска с крышей двухколесная –карпашка. Была еще легкая тележка на рессорах, без крыши с мягким сиденьем.
В Павловском парке было пять прудов. Их чистили по очереди, по одному пруду в год, а через пять лет зарастал первый пруд, и опять по кругу. До войны в пруды павловского парка запускали рыбу, и она под корень съедала водоросли и ряску. Чистили зимой. Когда мужики чистили дно, вода была чистой на большой глубине. Рыли полыньи, вытаскивали со дна замерзшую жижу и возили на огороды как удобрение. Лед продавали для ледников (холодильников тогда не было) в магазины, рестораны, склады и т. д. Кроме того получали деньги за чистку. Опять же доход семье.
Колоссальное подспорье в хозяйстве – это дачники. У кого было два дома, одни сдавали полностью. Дом, где жили, тоже сдавали, а сами жили в специально устроенных комнатах на чердаке.
Подростком Эдуард спал на сеновале, подушка, простыня – как положено, только спать приходилось на дощатом настиле. В этом были свои преимущества, имелась возможность приходить домой поздно, когда все уже спали. За такую вольность летней поры не ругали. Ходили с гитарами, гармошками, песни пели. Когда днем играли в казаки-разбойники, бегали по дворам, и никто не ругал, ворота с улицы и на огород были открыты. Была кошка, которая защищала от ястребов цыплят и учила котят ловить мышей. Собаку звали Халлы. Эдуард любил с ней играть. Она была умная, жила в будке. В воротах для нее сделали дырку. Ночью она ходила и проверяла, пугала, если лазили в огород дети дачников.
Дачники часто жили и сентябрь, и октябрь, т.к. была печь и удобно было добираться до работы. Бывало, снимали и на весь год. Картошка бывала двух сортов – розовая и белая. Розовая скороспелка поспевала в августе, белая была еще вкуснее. Дачники увозили с собой и заказывали еще. Был доход, и не нужно было стоять продавать на рынке. Дачники были у каждой семьи свои, поскольку снимали дачу из года в год, были почти как родственники. Один дачник даже женился на местной и стал настоящей родней.
Зимой на станцию Павловск-II из Вырицы прибывал в 8 утра так называемый молочный поезд. Билеты стоили на 20 копеек дешевле (всего 40 копеек). Как и многие женщины, мать возила молоко своим дачникам в Ленинград по два кувшина 1 – вечернее, 2 – утреннее, парное.
И до, и после революции у ингерманландских финнов был сухой закон. Пьяниц не было, а выпивающих единицы, да и тех строгие жены держали в ежовых рукавицах. Бывало выпивали втихаря. На праздниках открыто пили вино, а затаясь – рюмку водки, это считалось позором. Перед войной в Гуммолосарах было около 70 домов с большими семьями, и вот на это количество жителей был один алкоголик – Петька длинный трехаршинный, он грузил на станции вместе с дружками из других деревень, полученные деньги тут же пропивали.
Коллективизация, репрессии
Какой рецепт пропишет сущий рок,
Какой пейзаж увидим с перевала
Цветущую долину дивных роз
или лавинный след лесоповала?
(Э. М. Гюннинен)
Одна из самых трагических страниц российской истории – это уничтожение как класса крестьянства, самых трудолюбивых, способных, непьющих и инициативных. А если короче – коллективизация и раскулачивание с выселением в Сибирь и дальше.
Коснулось это и финской деревни Гуммолосары. Для обобществленных животных полагалась большая конюшня и такой же большой хлев. Естественно, ничего этого не было. Для конюшни приспособили сарай деда. В нем зимой лошади мерзли, а у людей пустовали теплые уютные стойла. А коровы так и остались по домам. Для инвентаря сельскохозяйственного тоже места не нашлось. Его тоже оставили по дворам.
Утром шли на конюшню, брали свою лошадь, кормили, чистили. Если лошадь не чищена, то она ложится на спину и чешется, а не работает. Бухарин был против колхозов, он предлагал машинно-тракторные станции (МТС), где бы крестьяне брали трактора. К нему не прислушались и объявили врагом народа.
Эдуард запомнил, как распевали негромко и не везде:
Едет Ленин на машине, а машина без колес.
Едешь ты куда, плешивый? – Загонять людей в колхоз.
В личном хозяйстве разрешалась одна корова, остальной живности сколько угодно. У родителей Эдуарда была свинья, куры с петухом, много цыплят на мясо, одна или две наседки, поменьше уток и гусей. Но за право держать все это платили государству натурой - сдавали молоко, яица, мясо, каждый год выращивали телку специально на мясо. Сдавали государству за несколько семей. Те или отдавали мясом, когда резали, или платили.
В 1930-х годах председателем Тярлевского сельсовета (в который входили Гуммолосары) был Яков Матвеевич Гюннинен. Должность выборная, выбирали каждый год, его выбирали четыре года подряд. При колхозе жить стал хуже, урожаи понизились. Партработники, ничего не понимающие в сельском хозяйстве, составляли планы посевных работ. Яков навел порядок, и жить стало легче. Его в области уважали, он консультировал всех областных начальников по вопросам сельского хозяйства.
Стали раскулачивать всех толковых и работящих. Яков Матвеевич был железный мужик, горой стоял за каждого. Ему удалось отстоять деда Эдуарда Матвеевича. Он разнес партком: «Дураки, идиоты, ничего не знаете, грамоту тоже не знаете, посажу в тюрьму, сволочей!» Те перепугались. Но, самое главное, он смог аргументировать свою позицию, приводя зачастую противоречивые правила и законы, согласно которым получалось, что дед не подлежал раскулачиванию. Ни один крестьянин из деревни Гуммолосары не был раскулачен.
Но деда Эдуарда, жившего в 4 км в соседней деревне Каскосаари, спасти не удалось. Был толковый и предприимчивый, изучал клевер, достал лучшие сорта, засадил всю землю им и вывел свой сорт, качественный и продуктивный, научил других, те тоже стали выращивать. Стал продавать кавалерийским полкам Царского Села, заработал хорошие деньги. Имел две лошади, построил двухэтажный дом, первый этаж их кирпича, второй – деревянный. Дом был обставлен хорошей мебелью. Стоял большой черный рояль, сам не играл, играли гости. В 1930 году его сына с невесткой выслали в Хибиногорск. А она сам с пятилетней внучкой переехал жить к дочке в Гуммолосары.
В 1937 году арестовали отца, а с ним еще семь человек из деревни. Матвей Петрович был работящий здоровый мужик, занимался борьбой, был чемпионом среди своих, мог висеть на турнике на одном пальце. За него написали признание, а его заставляли подписать. Били, он все выдержал и не подписал. Ему дали 10 лет, а так бы расстреляли. Текст признания был следующим: он (непьющий) продал и пропил колхозное сено вместе с N, и колхозное стадо пало (стада в колхозе не было). Через год он умер в больнице: был диетик, а известно, как там кормили. Об этом сообщил Матвей Степанович из Гуммолосар. Их арестовали вместе и дали 10 лет. Потом был сделан запрос, и пришло официальное подтверждение смерти отца.
Университет, война
Из смерти, пепла и руин
Пришла победная весна
Победы нашей светлый гимн
(Э. М. Гюннинен)
После окончания 10 класса встал вопрос: куда пойти учиться, физика или лирика? Сначала Эдуард пришел в Ленинградскую академию художеств со своими работами, но декан факультета живописи посчитал подготовку недостаточной и порекомендовал пойти на подготовительный факультет живописи. Но Эдуард не захотел терять год и решил посвятить себя точным наукам. Он поступил на 1 курс Ленинградского государственного университета. 17 декабря 1939 года он получил повестку в армию и пошел в военкомат, который тогда располагался в Слуцке (Павловске) в крепости БИП. К месту службы в Петрозаводск повезли товарным поездом. Был определен в 106-ю дивизию в штабную роту, назначили телеграфистом в отдельный батальон связи стрелковой дивизии. Попросился в самый умный род войск – артиллерию, но начальник сказал, что жидковат для артиллерии. Форма была красноармейская, служба шла по уставу Красной армии, все как обычно. Батальон был укомплектован советскими гражданами финской национальности. Началась Зимняя война.
Эдуард Матвеевич так вспоминает о политических манипуляциях высшего военного начальства: «… в середине декабря наш батальон привезли в Ленинград. Здесь нас одели в какую-то странную форму. Она была из хорошего рыжего сукна с накладными карманами, брюки галифе, яловые сапоги из хорошей кожи. Потом мы узнали, что это была польская форма. Мы над ней посмеивались: гражданин СССР и доброволец финской армии в польской форме. Только вместо конфедератки у нас была шапка-ушанка с красной звездочкой. Осенью в Польше захватили трофеи и нас одели в эту форму. Одетый в такую же форму командир батальона и комиссар объявили: «Товарищи, мы с вами являемся батальоном связи первого корпуса Финской народной армии». Они сами были удивлены и плохо понимали, что происходит.
Говорили, что бросят в бой за Выборг, но неожиданно война кончилась. После окончания Зимней войны я продолжил обычную службу в Петрозаводске. Финскую народную армию преобразовали в 71-ю стрелковую дивизию. 1-й батальон связи снова переодели в красноармейскую форму.
В краткий период между двумя войнами Эдуард заканчивает радиотехническую школу, получает звание старшего сержанта и назначается командиром взвода радиосвязи при штабе дивизии. В 1940 году меня наградили 10-дневным отпуском домой за хорошую службу. Я съездил домой.
Великая Отечественная война застала Эдуарда в летних лагерях Петрозаводска. Мы жили в палатках в сосновом лесу по 6 человек в каждой. Было воскресенье, теплый солнечный день, занятий не было. Купались в речке, загорали.
Эдуард был назначен начальником главной радиостанции, которая поддерживала связь между полками дивизии.
В начале войны в нашу часть прибыл особый отдел НКВД проверять радистов. Эдуард рассказал об аресте отца в 1937 году. Но местное начальство его спасло. Перевели на месяц в пехоту в телефонную роту таскать провода. Командир взял на себя колоссальную ответственность (невыполнение решения НКВД) и Эдуард оправдал доверие: ни разу не было ни одного случая отсутствия связи, помогал отличный слух ловить малейшие шумы в радиусе 30 км.
Когда весь финский народ во время войны был объявлен врагом народа, это коснулось и армии. 3 апреля 1942 года был издан приказа наркома РККА «Об изъятии из действующей армии бойцов финской национальности и переводе их в рабочие колонны НКВД. Дивизия, в которой служил Эдуард, наполовину состояла из финнов и карел, если бы всех финнов сняли, то дивизии бы не стало. Поэтому их не трогали. Но если человек попадал в армейский госпиталь в поле зрения штаба армии, то обратно в дивизию не возвращали, а направляли в Сибирь на более низкие должности.
Во время войны все стали пить и курить. Эдуард дал себе зарок не пить и не курить. Когда его поставили завскладом и там был спирт, то он не употреблял, разве что наперсток для аппетита.
Боевой путь Эдуарда Матвеевича:
В первые месяцы войны – Северный, Карельский, Волховский фронты. Затем Степной, Воронежский, 1-й Украинский, 1-й Белорусский, 2-й Белорусский, защищал Карелию, участвовал в прорыве блокады Ленинграда, оборонял Курскую дугу, освобождал Киев, воевал на Сандомирском и Сероцком плацдармах, освобождал Варшаву, брал Данциг и Гдыню, форсировал Одер, брал Штеттин и другие немецкие города, вел бои в Померании. Для Эдуарда Матвеевича война закончилась в 40 км западнее Ростока в местечке Крёпелин, где была встреча с союзниками. В польских деревнях встречали как освободителей. В местечке Гренбув все население высыпало навстречу с букетами цветов. (нет такого местечка. Есть Грыбув в Польше. Исправим?)
Всю войну Эдуард Матвеевич не однажды, в труднейших и опаснейших условиях спасал свою радиостанцию и поддерживал связь с боевыми подразделениями и разведкой. За всю войну ни разу не был ранен.
Был представлен к званию капитана, но писарь забыл написать номер партбилета, предоставление пришло обратно. Его послали снова, за это время война кончилась, и вопрос закрылся сам собой. Но звание капитана присвоили, когда уходил в запас.
До сих пор мы пользовались воспоминаниями самого Эдуарда Матвеевича, а теперь послушаем, какого мнения о нем было командование. Перед нами краткое конкретное изложение личного боевого подвига и заслуг.
«Товарищ Гюннинен на фронте борьбы против немецко-фашистских захватчиков с первого дня войны. За это время он показал себя дисциплинированным, смелым и волевым командиром, отличным специалистом в организации радиосвязи в дивизии. Товарищ Гюннинен за период Отечественной войны в боевых условиях обучил десятки классных радистов для частей дивизии. Свои знания и исключительную заботу в деле организации работы радиосвязи Товарищ Гюннинен еще раз в январско-февральском наступлении 1945 года в р-не Довж (НЕТ ТАКОГО МЕСТА. ПРОВЕРЬТЕ ПО ЧЕРНОВИКУ) 28 января 1945 года, когда положение частей было неизвестно штабу при отсутствии проводной связи и товарищ Гюннинен сумел лично связаться по радио и передал боевые распоряжения в стрелковые полки 4 февраля 1945 года в р-не Цырплево (НЕТ ТАКОГО МЕСТА. ПРОВЕРЬТЕ ПО ЧЕРНОВИКУ) во время сильных контратак противника на боевые порядки 367 ЕСП (ОСП?) (НЕТ ТАКОГО СЛОВА ЕСП. ПРОВЕРЬТЕ ПО ЧЕРНОВИКУ) проводная связь была прервана, но благодаря четкой организованности т. Гюннинена радиосвязь с полками не прерывалась.
В ФРАГМЕНТЕ ВЫШЕ, ВЫДЕЛЕННОМ ЖЕЛТЫМ, ПРОПУЩЕНЫ СЛОВА, ЗАПЯТЫЕ И ТОЧКИ. ПЕРЕДЕЛАЙТЕ, ПОЖАЛУЙСТА
За бесперебойную организацию радиосвязи в период января-февраля наступательных боев 1945 года старший лейтенант Гюннинен удостоен правительственной награды - ордена Красной Звезды.»
Приведу два эпизода из биографии Эдуарда Матвеевича, которые он любил вспоминать не только в интервью, но и в частных беседах. «… Замкомандира батальона приказал немедленно уходить – противник скоро будет здесь. Мы помчались с двуколкой и влились в общий обоз. Какой-то грузовик опрокинул нашу двуколку и все развалилось. Одна лошадь убежала, а вторая осталась. Замкомандира дает команду: радиостанцию уничтожить и уходить. Я должен был бросить гранату, но не сделал этого. Мы с Шишиным подняли двуколку на колеса, запрягли оставшуюся лошадь. Несмотря на невероятные трудности, радиостанцию мы спасли. Кругом рвутся снаряды, а мы пронесли ее. Приходим к командиру дивизии, а он без связи. Он даже не знает, где его полки. Я его связал с полками, дивизия начала воевать.
Заместитель начальника оперативного отдела сказал:
- Ну, Гюннинен, ты армию спас! Тебе самое малое Орден Боевого Красного Знамени. Но мне ничего не дали. Приказ Сталина. Если операция неудачная – никого не награждать. Вместо награды я получил повышение – офицерское звание.
А вот еще один в прямом и в переносном смысле яркий эпизод. «… 12 января началась очень мощная артиллерийская подготовка. Говорили потом, что это была самая мощная за всю историю Великой Отечественной войны артиллерийская подготовка. В 8:30 я вышел из своей землянки, стою. Тихо, темно. И вдруг смотрю в сторону Ладожского озера: оттуда на меня движутся две горящие ленты. Будто два шнура горят и бегут в мою сторону. Я ничего не понимаю. Потом услышал грохот и понял, что это стреляют ряды пушек одновременно с Ленинградского и Волховского фронта. Огни пушек как горящие ленты бегут в мою сторону. Около меня загрохотало со страшной силой. Надо было затыкать уши, разговаривать было невозможно. Артиллерийская подготовка длилась долго, я не помню сколько».
Эдуард Матвеевич награжден двумя орденами Отечественной войны II степени, орденом Красной Звезды, медалью «За оборону Ленинграда», «За освобождение Варшавы», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», а также десятью юбилейными медалями, медалью «Ветеран труда», удостоен 11 благодарностей главнокомандующего за отличные боевые действия в Польше и Германии.
Во время войны деревня Гуммолосары оказалась в немецкой оккупации. Мать с сестрой переехали в Ленинград и оказались в блокаде, но письма туда доходили. Эдуард из письма сестры в 1942-м узнал, что мать умерла у нее на руках, так как отдавала сестре свой блокадный хлеб.
Брат бежал в Эстонию, а оттуда попал в Финляндию. Когда по требованию советской стороны началась выдача всех советских граждан, к нему пришел финский полицейский.
– Я пришел для того, чтобы тебя насильственным образом отправить в Россию. Но я скажу, что я тебя не нашел. А ты беги в Швецию, оттуда никого переселять не будут.
Он так и сделал. Всех остальных вернули, но не в прежние места проживания, а рассеяли по областям России. Там он встретил девушку из нашей деревни. Они поженились. С братом никаких отношений я не поддерживал. Он понимал, что это очень опасно для меня. В 1976 году он попал в автокатастрофу, и только в 1990-е годы через церковь Эдуард нашел его сына и узнал их судьбу.
Двоюродная сестра работала старшим лаборантом в метеорологическом институте. В ее случае национальность не сыграла роли. Институт эвакуировался, он нужен был для обороны страны. Директор мог взять с собой в эвакуацию ограниченное количество людей, и он взял наиболее ценных сотрудников.
Во время пребывания в рядах советской армии, в мирное время между двумя войнами Зимней и Великой Отечественной Эдуард был также инструктором по лыжной подготовке, учил новобранцев с юга. Он был также сильным горнолыжником. Был такой случай: представим себе - гора длиною МОЖЕТ, ВЫСОТОЮ? в 10 метров, а дальше попрек – бетонный забор. И он махнул с горы вниз, все – кто в ужасе, кто орёт, думая, что он не видел забор. Но Эдуард Матвеевич перед самым забором круто развернулся на 40˚, обдав снегом боковую стенку. Все так и ахнули.
В этом нет ничего удивительного. Финны вставали на лыжи, едва начинали ходить. Жители, хуторяне были разобщены, дорог не было или были очень плохие, поэтому почти единственной связью зимой были лыжи, а летом лодки, водных артерий и озер хватало. Именно поэтому было пять финских наречий, правда, все понимали друг друга.
В тот же временной период Эдуард был чемпионом по боксу. Курсант Коля Кузьмин, боксер 3 класса, профессионал, а Эдуард – любитель. Был Нурмис из Петрозаводска, боксер. Они вдвоем выступали, боксировали, были боксерские перчатки. Был такой старшина Каширин, крупный, но Эдуард в поединке его побеждал, так как был шустрее. ХОРОШО БЫ УТОЧНИТЬ: ГДЕ БЫЛИ СОРЕВНОВАНИЯ, КАКОЙ ЧЕМПИОН? НА СЛУЖБЕ В АРМИИ?
После войны
После Победы полгода Эдуард жил в Германии, служил в оккупационных войсках. Делать было нечего. Граница между советской зоной и союзниками была только на карте. Ходили свободно. Объездил автостопом все крупные города Германии. Во время службы получал две зарплаты, в рублях и оккупационных марках. Марки тратил на себя, а рубли переводил сестре в Свердловск. При демобилизации в 1946 году выдали 5 000 рублей, предлагали службу в Берлине офицером-связистом, но Эдуард уволился, отдав 7 лет свой жизни военному делу.
Вернулся домой, а дома нет. И не только дома, нет и деревни, где он родился и вырос. Часть домов сгорела, а часть разобрана немцами для строительства блиндажей, а в отчий дом снаряд попал, ведь здесь проходила линия фронта.
Сохранилась фотография, сделанная в марте 1946 года. На ней двоюродная сестра Ирма сидит на месте, где находился отчий дом. Рядом два старых дерева и белая снежная пустыня – все, что осталось от Гуммолосар. На следующий день посетил свой любимый, сильно пострадавший во время войны Павловский парк, и рядом с воротами стоял столб, а к нему прибит щит с надписью «Парк тихого отдыха». Слово «Павловск» отсутствовало (до войны Павловск носил название «Слуцк» в честь революционерки Веры Слуцкой).
Остановился у сестры и первым делом направился в университет. Так как до войны не успел сдать ни одного экзамена, то был зачислен опять на первый курс. Дали общежитие, назначили стипендию. Учился отлично, правда, тяжело давался марксизм-ленинизм, требовали точные формулировки.
Как военный трофей достался фотоаппарат «Лейка». Попался разрушенный магазин с фотоаппаратами. К нему было три объектива, один дальнобойный. Было в это время севернее Потсдама, когда война закончилась, служил в резерве связи. Уже тогда начал печатать и проявлять фотографии. Когда приехал в Ленинград, купил пленку и бумагу. Летом на каникулах отдыхал у сестры в Тарту. Сфотографировал знакомых сестры. Пошли заказы. Ездил на велосипеде по округе и снимал детей в детском саду, работников совхоза и т. д.
Эдуарду надеяться было не на кого, родителей не было, только сестра, а нее сын-школьник и должность лаборанта. Жили на его деньги. В выходные наснимает, а целую неделю печатает, тогда это был трудоемкий и длительный процесс. Делал такого размера фотографии, что никто нигде не делал. За лето хорошо заработал, сшил себе демисезонное пальто. Одну тысячу отдал сестре, четыре взял себе, ведь он учился. Был 1946 год. Окончил университет в 1951 году и был оставлен в аспирантуре как круглый отличник. В этом же университете на кафедре радиофизики отучился три года в аспирантуре. Защитил кандидатскую диссертацию по теме НЕПРАВИЛЬНО ТЕМА ДИСЕРА! НАПИСАНО ТАК: РАСПРОСТРАНЕНИЕ ЭЛЕКТРОМАГНИТНЫХ ВОЛН ПО МАТЕМАТИЧЕСКОЙ ФИЗИКЕ ПРАВИЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ «Об электромагнитных и акустических волнах в средах, ограниченных параболическими поверхностями». Эдуард Матвеевич был оставлен работать на этой же кафедре, сначала младшим научных сотрудником, потом страшим научным сотрудником, потом доцентом. Он – автор более 40 опубликованных в открытой печати научных работ, лауреат университетской премии за лучшие научные работы 1961 года. До и послевоенные выпуски университета были самые сильные, т.к. был наилучший преподавательский состав.
Во время отпусков объездил весь бывший СССР, был на Дальнем Востоке. Каждый год ездил на новое место. С 1960 по 1963 год в летний период снимал дачу в Тярлево в трех местах, в т. ч. в Скворечнике. После войны дядя Эдуарда Андрей Петрович Гюннинен построил первый дом, с которого стали возрождаться Гуммолосары.
Художник
Тост в день рождения М. М. Девятова, художника-портретиста, профессора Академии художеств
Похож иль не похож? Не в том вопрос.
Не только в этом суть проблемы.
Ремесленник рисует сотни «рож».
На месте нос, глаза и уши, и ноги есть, коль верно сделан,
Коль нарисован в полный рост, но не живые души.
Так в чем же тост?
За мастера, что в душу заглянул
И, не сказав ни слова,
Нам человека развернул живого, а не как-нибудь.
(Э. М. Гюннинен)
Эдуард познакомился с художником Михаилом Михайловичем Девятовым. Тот увидел дома его рисунки: масло, пастель, акварель и удивился, как хорошо нарисовано, стал давать уроки рисования, за плохие рисунки ругал. Художник говорил: «Поставь на это место красное пятно, и вся картина меняется». Давал конкретные советы к конкретным картинам. Вместе ходили на выставки. Эдуард хвалил, а Девятов объяснял, почему картина неудачная. За год Эдуард как художник вырос, и когда на следующий год пошли на выставку, то мнения совпали.
В 1980 году был в гостях в Финляндии. У хозяев было две дочери, 4 и 5 лет. Эдуард их сфотографировал на слайды и нарисовал цветными карандашами, и старшая дочка получилась больше на себя похожа, чем на слайде. Рисунок подарил маме – она ахнула.
Во время учебы в университете рисовал портреты студентов, они были настолько удачными, что приходилось их дарить, поэтому ничего не сохранилось.
Литературный дар
…. когда в весьма преклонные года
мы обнаруживаем иногда,
как в нас поэт или художник проникает.
(Э. М. Гюннинен)
Мы уже уяснили себе, какими всесторонними талантами обладал этот удивительный человек. Но есть еще один бесспорный талант – литературный, точнее, писательский. Эпиграфы перед главами – это фрагменты из стихотворений Эдуарда Матвеевича. Он прекрасно ведет интервью, его ответы грамотно составлены и точно передают суть того, что он хочет сказать. Кроме краеведческого материала, у него и другие сочинения в других жанрах.
Возьмем, к примеру, лирическую зарисовку автобиографического характера «Павловск». 1968 г. МОЖЕТ БЫТЬ, НАЗВАНИЕ ЗАРИСОВКИ «ПАВЛОВСК 1968 Г.»? ИЛИ 1968 – ЭТО ГОД НАПИСАНИЯ? ТОГДА НАДО ГОД В СКОБКИ «ПАВЛОВСК» (1968 г.) Он вспоминает свою жизнь и рассказывает об этом женщине, называя ее «Madam». Оригинальная концовка полна грусти: «Уверяю Вас, Madam, что дальше уже ничего интересно в этой жизни не было. Хотя потом я служил в армии, была финская и Отечественная война. Я окончил университет, аспирантуру, стал кандидатом наук, старшим научным сотрудником, доцентом, купил себе квартиру, много путешествовал, снимал любительское кино и цветные слайды, даже начал рисовать, но интересного уже ничего не было, такова жизнь».
А вот перед нами «Поездка в Павловск». Историческое путешествие или воспоминание о будущем. Он описывает свою поездку на паровозе в нынешний Павловск, а приезжает в прошлое и встречает императора Павла Петровича, Павла I. Завязывается разговор, и они вместе гуляют по дворцу. После написания этого рассказа в Павловске появилась пара артистов в царских нарядах, изображающих радушных хозяев Марию Федоровну и Павла Петровича, встречающих гостей. Народ обожал с ними фотографироваться.
Мне кажется, знакомство с нашим героем не будет полным, если мы не узнаем, почему он так и не создал семьи. Сам он отвечал так: «А когда? В 18 лет ушел воевать, через 7 лет стал учиться – еще 8 лет». Просто он, что бывает крайне редко, однолюб, сватался к любимой, и все безрезультатно.
Была у него одна яркая встреча во время войны – сюжет для небольшого рассказа. Познакомился с красивой полячкой, назначили вечером свидание, а тут приказ уходить дальше. Больше они не виделись. Воспоминание о ней хранил всю жизнь и написал стихотворение.
Чеслава.
Пани статна, темноока, глаз с туманной поволокой
Царь-коса – тяжелый камень, взгляд – огонь, огонь и пламень.
Повстречалась – улыбалась, промелькнула – показалась,
Ручкой нежной попрощалась, только в памяти осталась.
Кофта белая с узором, юбка синяя с подзором,
Белы ноженьки скрывает, всю фигуру оттеняет.
А случилось ненароком в польском городе далеком,
на военной на чужбине, без какой-либо причины.
Она была как мимолетное видение, как символ любви, женского тепла, участия, которого так не хватало воинам, воевавшим не один год и находящимся все время в аду войны, в смерти товарищей, в разрухе и постоянном нервном напряжении. Не говоря уже об элементарных гигиенических условиях. Эдуард Матвеевич вспоминает как ему дали за его заслуги в середине войны зимой путевку на 10 дней в армейский дом отдыха. «Я сразу вымылся, получил чистое белье, постригся». До этого спали, не раздеваясь».
Заключение
Из мира вытеснят и нас.
Все правильно, закон природы.
Для всей земли и всех народов
Так мир устроен.
(Э. М. Гюннинен)
В 1990-е годы проходили встречи ветеранов Зимней войны финских и советских. Эдуард Матвеевич в них участвовал и как переводчик. Сидели за одним столом обильно накрытым, общались, вспоминали прошлое. Никаких обид никто не высказывал, встречались в Петрозаводске и Ленинграде.
На Марсовом поле проходили встречи ветеранов 71 дивизии, живущих в этом городе. Наступило время, когда Эдуард Матвеевич остался один.
Умер Эдуард Матвеевич 08.08.2016, похоронен по его завещанию в Петрозаводске. А что же нам осталось? Его стихи, проза, великолепные картины, научные работы, его интервью на военные темы, а также память и наша любовь, ведь мы живы, покуда любимы.
Гончарова Ольга Петровна, Август 2022 года.
(Набор и редактирование текста Глебова Ольга Владимировна)